Ковчег Аронофского

Noah 3Осторожно, спойлеры!

Голливудская история богата библейскими эпическими сюжетами, с особой концентрацией в 20-е годы (продолжение активного поиска сюжетов для переноса на экран молодого еще кинематографа) и в 50-60-е, век «Техниколора» и «Синемаскопа». Отношение к религии в сегодняшнем мире неоднозначно. Но библейские притчеобразные сюжеты, имеющие как минимум большую литературную и культурную ценность, прочно укрепились в череде мифов, так или иначе проникающих в канву новых произведений. Мотивы истории Христа можно легко узреть в «Сталкере» и «Хладнокровном Люке». Сюжет о Моисее обнаруживается в фильмах «Близкие контакты третьей степени» и «Берег москитов» (последний — с элементом Прометея). Каин и Авель, пожалуй, в основе любой истории, возводящей сиблинговый конфликт в масштаб драмы или трагедии (из картин последних лет сразу вспоминается очень полюбившийся мне «Воин»).

Ряду работ среди вошедших в историю библейских блокбастеров удавалось найти необычный, в той или иной степени, подход к историям, многим культурам знакомым с детства. «Бен-Гур» рассказывает историю современника Иисуса, в которой Христос присутствует практически незримо. «Последнее искушение Христа» вводит в классический сюжет необычный перевертыш. Уже не говоря о семейной анимационной музыкальной версии притчи о Моисее «Принц Египта».

«Мы всегда стоим на рубеже конца света».

 

«Ной» — визуально великолепная, завораживающая картина с впечатляющим актерским составом (особенно актеры старшего поколения). Особой атмосферой наполнены эпизоды снов и видений Ноя, где включаются нестандартные повествовательные техники, идёт наполнение настроенческое и философское. Если большую часть этой истории можно назвать «голливудской» (упор на зрелищность и «приключенческость», жанровые каноны, линейность и ясность сюжетного вектора, эпический герой, спецэффекты, большой бюджет и размах), то в снах, наверное, можно увидеть отголоски того, что, возможно, ожидали увидеть в фильме поклонники Аронофски: авторское видение в череде сильных, ярких образов, порой жутковатых, порой завораживающих, таинственных, местами — трансцендентальных, и вырывающихся из условного пространства истории, чтобы переброситься со зрителем парой слов сквозь «четвертую стену».

Меня не смущает, что автор «Реквиема по мечте» и «Черного лебедя» забрёл на территорию Питера Джексона. Это свидетельствует в первую очередь о его способности снимать разное кино и работать с разными канонами и идеями. Но если говорить об особых достижениях «Ноя», то, помимо визуального ряда, стоит отметить то, что авторы сценария проделывают с классическим библейским сюжетом, как вживляют в него непростые темы, как наделяют мощным драматическим элементом, мощным зарядом моральных полярностей.

Noah

С самого начала зрительские ожидания ограничены знанием библейского сюжета. Именно поэтому дальнейшие перипетии застают нас врасплох, постепенно, пособытийно, затягивая в несколько иную историю. В каком-то смысле мы оказываемся в позиции Ноя, и не только с точки зрения обычной зрительской вовлеченности, идентификации, сопереживания. Зритель, как и Ной, на самом деле даже не представляет, чего ему ожидать от фильма (Ной — потому что является частью сюжета, зритель — потому что думает, что хорошо знаком с сюжетом).

«Кто может сказать наверняка, какова воля Божья?»

 

Некоторые необычные черты мира истории сразу начинают ненавязчиво подготавливать зрителя к тому, что он оказался в несколько иной сюжетной вселенной, не той, что представлялась ему из глав в Книге Бытия. Здесь хочется особенно отметить костюмы, которые выглядят как хорошо потрепанная одежда от фирмы «Дизель», или грубо пошитые, сплетенные, связанные вещи по дизайнам бренда True Religion. Рассел Кроу ходит практически в джинсах и толстовке. Мерзавцы, напавшие на его отца, обвешаны аксессуарами, очень напоминающими современные модные или походные наплечные и напоясные сумки, футляры и чехлы. Эмма Уотсон носит вязаные перчатки по локоть с обрезанными пальцами.

Почему это интересно? В этот момент у меня было четкое ощущение, что я смотрю фильм не о делах давно минувших дней, не о людях, которым только еще предстоит пережить конец света, а постапокалиптический сюжет вроде «Безумного Макса» или «Дороги». Не наше прошлое, а наше будущее. Эта деталь начинает сплетать тот посыл фильма, который дальше подтверждается конкретными словами и образами. Силуэт Каина, занесшего камень, который сменяется множеством других фигур, от римского легионера с мечом до современного солдата с автоматом. Финальная реплика: «Быть может, мы сможем научиться быть добрее». Через библейскую притчу фильм говорит с нами напрямую, и посыл этот я бы определил так: мы всегда стоим на рубеже конца света. Мы видим вокруг порок и насилие, но сложнее всего увидеть и реализовать праведность в себе. Это и есть путь к выживанию и к надежде. Судя по отзывам в сети, от Даррена Аронофски ожидали какого-то другого фильма, но будь то голливудский блокбастер или черно-белый артхаусный «Пи», такой посыл дорогого стоит. Посмотрим, как эта тема структурно воплощена в корпусе сюжета.

«Моисей сорок лет водил свой народ по пустыне, чтобы умерла в нем рабская ментальность».

 

В первом же эпизоде происходит «призрак»: отца Ноя убивают плохие парни от той самой порочной цивилизации, которую Бог якобы и обрек на гибель. И такой «призрак» (травма в прошлом, которая определяет действия героя в настоящем) мы наблюдаем в кино довольно часто, но важнее то, как он играет на сюжет. А играет он вот как. 1) Когда действия Ноя становятся все более и более неоднозначными, в них можно усмотреть глубинную личную мотивацию — месть. 2) Оставшись без отца, Ной подменяет эту рано ушедшую фигуру фигурой Бога. Оба пункта ведут к тому, что, психологически, восприятие Ноем Бога может быть искажено, с риском неверной интерпретации.

Noah 4

В Библии Бог как бы напрямую общается с Ноем: «И Господь сказал ему…» В процессе адаптации притчи приходится задаваться вопросом: как именно? Трубный голос? Явление бородатого старца? В фильме Ной должен расшифровывать сны и принимать собственные решения, и здесь и зарождается тема произведения. Аронофски и компания в каком-то смысле исполняют роль Бога, усложняя и без того непростую задачу для персонажа Рассела Кроу. Героя раздирают сомнения. Эти сомнения приумножены тем фактом, что, в отличие от оригинала, Бог не выделил Ноя и его семью как достойных спасения (опять же, потому что вслух ничего не говорил). У Ноя одна задача: сохранить животный мир. Глава шестая «Бытия» говорит: «И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время; и раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем. […] Ной же обрел благодать пред очами Господа. Вот житие Ноя: Ной был человек праведный и непорочный в роде своем; Ной ходил пред Богом» . В фильме Аронофски Ной обретет благодать и докажет себя намного позже, да и это под вопросом. Ему предстоит решать судьбу своей семьи; решать, праведнее ли они остальных, достойны ли жить, когда человечество погибло ужасной смертью, и Земля превратилась в гигантскую могилу.

«Миф, с его масштабами и категоричностью, и человеческая драма — вот что на чашах весов; внутри сюжета идет борьба жанров».

 

Один из основных законов драматургии, а заодно и переноса литературного произведения на экран: вынесение внутреннего конфликта наружу. Внутреннее сомнение героя трудно передать игрой актера, особенно если по сюжету герой действует вопреки сомнению. Как овнешняется внутренний конфликт? Из двух (или больше) конфликтующих позиций одна (или больше) присваивается другими персонажами. Каждый из членов семьи Ноя постепенно ополчается против него. Сомнения Ноя приобретают форму реальных аргументов, конфликтов, препятствий, оппозиций.

Одно из первых таких событий заставляет задуматься: так ли уж заслуживает гибели царство Тубал-Каина, и если да, то целиком ли? С одной стороны, вопрос отношения к этому народу в общем-то не стоит. Помимо страшной картины этого порочного лагеря, погрязшего в насилии и беззаконии, очевиден еще и менталитет этих людей: они делают всё, чтобы завладеть чужим ковчегом по приказу царя, ценой собственных жизней, и никто даже не задумался о том, чтобы начать строить свой. Вдобавок, когда Тубал-Каину удается проникнуть на судно и укрыться там, он не довольствуется пищей, которую ему приносит Хам; он начинает пожирать животных. Можем представить себе, что стало бы с ковчегом и с тварями божьими, спящими невинным сном, если бы этот народ проник внутрь.

Честно говоря, трудно почувствовать жалость даже к тем в племени Тубал-Каина, кто живет в нищете, влачит скотское существование, служит пушечным мясом и подножным кормом для правителя (может, и в буквальном смысле), и всё же льнёт к своим, всё же покорно следует воле тирана. В другой библейской притче Моисей сорок лет водил свой народ по пустыне, чтобы успела умереть в нем рабская ментальность, и только затем привел их на новое место. В мире, нарисованном нам Аронофски, трудно не поддаться такой логике.

И всё же вопреки наказу отца, сын Ноя, Хам, сбегает в лагерь Тубал-Каина, чтобы найти себе жену. Он попадает в какую-то яму с трупами (можем предположить, что в этой общине есть всё же свои неугодные, диссиденты, не желающие или не умеющие жить по закону Тубал-Каина) и знакомится там с девушкой, видимо, выжившей после расправы. Ной же делает выбор не спасать ее от погони орды Тубал-Каина. В этот момент его выбор пока еще сглажен сюжетными обстоятельствами: девушка ранена и, возможно, в любом случае обречена: капкан не открывается, орда наступает — а значит, времени нет; вдобавок, мы вообще с ней почти не знакомы, к ней не привязались, сопереживание не установлено. И Ной выбирает спастись с сыном. Этот выбор пока еще не такой сложный, как тот, что предстоит Ною в финале. Но таким образом авторы постепенно разбавляют безжалостную библейскую логику с ее широкими, кровавыми мифическими мазками, с помощью моральных взглядов более позднего исторического периода. Например, от Фёдора Михалыча: «Даже счастье всего мира не стоит одной слезинки на щеке невинного ребёнка». Или от Екатерины II: «Лучше оправдать десять виновных, нежели обвинить одного невинного». Идеи, присущие современному миру и современному зрителю — что тоже удача в плане адаптации. Миф, с его масштабами и категоричностью, и человеческая драма — вот что на чашах весов; внутри сюжета идет борьба жанров. А пока, в контру отцу, Хам позволяет зерну зла прорасти в себе, и впоследствии укрыть врага в стане.

«Аронофски в каком-то смысле исполняет роль Бога».

 

Позже Ной сжигает плот, на котором Сим и Ила хотят сбежать от отца, всё больше проявляющего тиранические черты. Он намерен исполнять волю Божью до конца — но кто может сказать наверняка, какова воля Божья?

Против Ноя восстаёт и жена. У каждого из членов семьи свои мотивы, но постепенно Ной остаётся совсем один, обретая оппонентов в лице самых близких ему людей. На него пойдет с оружием не только враг, но и оба сына. Ноша его невыносимо тяжела.

И вот — кульминация. Рождены две девочки, и Ной заносит нож… Но этого испытания он выдержать не может. Он сдаётся. Ранее в сюжете, в лагере Тубал-Каина есть сцена, когда какие-то люди силой уводят двух маленьких девочек из чьей-то семьи к правителю. Зачем — нам не объясняют, но так или иначе ничего хорошего их там не ждет. Надо думать, в момент, когда нож завис над невинными младенцами, Ной понимает, что уподобился исчадию зла: Тубал-Каину. А колыбельная, которую поёт Ила близнецам, заставляет Ноя вспомнить, каким он был когда-то. Классический архетип «Тень» играет всей палитрой красок, когда что-то в герое перекликается со злодеем, когда они не являются полной противоположностью, а, наоборот, оказываются схожи. И, если говорить о модели мифа, Ною необходимо остановиться и начать «путь назад».

filmz.ru

Возможно, в этот момент он и его семья и становятся достойными спасения, и обретают «благодать пред очами Господа», ведь ковчег достигает суши, а мудрый чудотворец Мафусаил (прекрасный Энтони Хопкинс) ранее сделал выбор излечить Илу от бесплодия. Сюжет предлагает следующее объяснение: Господь доверил Ною все решения; он знал, что тот поступит правильно.

Звучит убедительно, но сомнения остаются. Как можем мы быть уверены, что Ной нигде не ошибся? Точно ли человечество не погибло напрасно? И обращение Ноемы к Мафусаилу с просьбой продолжить род человеческий через Илу — не было ли это банальной человеческой слабостью, которая не укладывалась в план Господа?

Финал оставляет послевкусие, несмотря на преобладающие светлые ноты. Хам ушел навсегда, семья дала трещину. «Господь перестал говорить со мной», признаётся Ной. И, если уж этих аргументов недостаточно, — отчего наш мир, с которым напрямую ведет беседу текст фильма, всё же полон порока и насилия?

P.S. Специально для зрителей, которые посчитали каменных гигантов очередным позорным изобретением Голливуда и уходом от первоисточника — Бытие 6:4, «В то время были на земле исполины…»

Между прочим, отличная концепция: как только надо спасать мир, это бремя падает на одну-единственную семью и горстку окаменелых падших ангелов (то бишь, изгоев, отщепенцев и «андердогов»). Напоминает мой любимый «Армагеддон», «Грязную дюжину», «Властелин колец» и др.

P.P.S. А вот вопрос продолжения рода путем инцеста ни в Библии никак не решался, ни уж точно в адаптации Аронофски для современного зрителя не разрешен. Несмотря на все сильные стороны кина, зритель выходит в легком недоумении.


Комментарии:

4 Responses to “Ковчег Аронофского”

  1. Наталья Says:

    Вопрос продолжения рода путем инцеста в Библии решался в другой апокалиптической истории: праведный Лот и дочери.

    А разбор «Ноя» чудо как хорош, впрочем, как всегда. 🙂

  2. Александр Талал Says:

    Благодарю! Да, история Лота та еще, по нынешним меркам…

  3. nazar1937 Says:

    Александр, увидел ваше предупреждение «Осторожно, спойлеры!», увёл свои очи от статьи — ещё не смотрел фильм. Надеюсь в скором времени вернуться к разбору:))

  4. Александр Талал Says:

    Ну да, лучше в этом порядке =))

Leave a Reply